13 Станция
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Юлия  
Вокзал » Поезд творчества » Макси-вагон » Тихий Холм (Добро пожаловать в Сайлент Хилл. Рейтинг - NC-17, фандом: СХ)
Тихий Холм
13-stationДата: Воскресенье, 16.08.2009, 22:48 | Сообщение # 11
Великий Волхв
Группа: Администраторы
Сообщений: 4207
Репутация: 666
Статус: Отсутствует
Глава 10

Висячая лестница уходила отвесно вниз, конец её скрывался во тьме. Хизер с сомнением посмотрела на перекладины, изъеденные ржавчиной. Вид приспособления не внушал уверенности. Но это был единственный путь вниз, на первый этаж. В этой версии торгового центра такого понятия, как лестничные площадки, не существовало. Хизер это поняла после часового блуждания.
Она опустилась на колени и подёргала первую перекладину. Перекладина не шелохнулась; казалась надёжной.
Хизер начала лезть вниз, предварительно ощупывая пятками каждую перекладину. Когда она опустилась на полметра, лестница душераздирающе скрипнула. Кровь остановилась в её жилах. Она ждала, что вот-вот опора под ногами проломится, и мёртвой хваткой вцепилась руками за верхнюю перекладину. Мелькнула мысль, что под её весом вполне может развалиться вся лестница, и она полетит вниз с двадцатифутовой высоты.
Но лестница выдержала. Восстановив дыхание, Хизер начала спускаться дальше. Когда она была уже близка к цели, сверху послышался жалобный вой. Она подняла голову и едва различила выглядывающую из-за края морду собаки, рассечённую надвое чем-то острым.
– Уходи, – цыкнула она. Собака перестала скулить, но не спешила выполнять приказание. Тварь не обращала на Хизер никакого внимания и увлечённо обнюхивала площадку перед лестницей.
А что, если набросится?
Хизер вновь ощупала свой карман, но достать пистолет, умудряясь при этом висеть на лестнице, было сложно. Она вновь посмотрела на собаку. Та тоже уставилась на неё, мелко шевеля половинками головы. Капля слюны сорвалась с пасти и капнула Хизер на нос.
– Фу!
Хизер схватилась за нос, забыв о том, что ей нужно соблюдать осторожность. Наказание последовало незамедлительно – перекладина выскользнула из рук, и она отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие. Пистолет вывалился из кармана и полетел вниз, сверкнув серебряной стрелой. Но Хизер было уже не до того. Она медленно, но неотвратимо выгибалась назад, теряя опору.
– На помощь!
Голос заглох. Хизер в последний раз сделала попытку дотянуться до заветной перекладины. Пальцы не достали на считанные миллиметры.
– Нее-е-ет!
Окончательно потеряв равновесие, Хизер упала вниз, и странное дело – время словно остановилось, вытянулось, как резина. Она чувствовала, как невыносимо медленно проваливается спиной вперёд в пустоту, и видела, как проклятое животное наконец убралось восвояси, сделав своё чёрное дело. Руки и ноги сами собой возносились наверх.
Наверное, я умру, отрешённо подумала Хизер. И это странное замедлившееся время – вестник древней старухи с косой. Упаду на пол, переломаю руки, ноги и шею. Тёплый труп обглодает здешняя живность.
Она попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, далеко ли осталось до пола, символизировавшего финальную точку её жизни. Но тут в ушах раздался свист ветра, и тело резко потянуло вниз.
Всё.
Она не умерла, но боль была неописуема. Будто все кости переломались одновременно и впились в мясо острыми краями обломков. Хизер хотела закричать, но удар вогнал все звуки обратно в глотку. Упав на спину, она вдобавок стукнулась затылком о пол. Перед глазами засверкали вспышки дюжин фотоаппаратов.
Я... я жива?
Судя по боли, пронизывающей каждую клетку тела, это действительно было так. Хизер громко застонала и почему-то попыталась шевельнуться. И тут же пожалела о своей попытке. Господи, уж лучше бы умерла.
Она лежала, всматриваясь в темноту над собой и прикусив губы, ожидая, пока стихнет боль. Почему-то захотелось спать – затягивала тёплая волна истомы, увлекающая в сладкое беспамятство. Хизер испугалась, что ещё минута, и она уже не сможет себя контролировать. Спать нельзя ни в коем случае. Нужно встать, чего бы это ни стоило.
Одному Богу известно, откуда взялись силы, но Хизер кое-как встала на ноги и выпрямилась. Её подташнивало; время от времени сами собой скашивались ноги, но в целом жить можно. Хизер подвигала конечностями, убедилась, что ничего не сломано, растянуто или вывихнуто. Не считая ушибов от удара, серьёзных ран она не обнаружила. Похоже, падение было удачным – сколь бы чудовищно это ни звучало.
Когда волна всепоглощающей боли начала утихать, Хизер осознала, что стоит в полной темноте. Фонарь в грудном кармане от удара отключился... сломался?
От следующей мысли Хизер похолодела. Если фонарь, то, может, и радиоприёмник тоже...
Она схватилась руками за левый карман и дрожащими пальцами вытащила приёмник. Жёлтый огонёк не горел. Хизер нажала кнопку ON/OFF. Ничего. Значит, теперь у неё нет света, оружия и приёмника. Вдобавок с большущей шишкой на голове – спереди и сзади. Зато на желанном первом этаже. Неравный обмен.
Кромешная темнота. Хизер почувствовала, как по спине побежали мурашки. Да, теперь она на первом этаже, но это преимущество – ничто по сравнению с потерями. Каждый шаг чреват смертельной опасностью. Если какая-то тварь почует её... то пощады ждать не придётся.
Словно в ответ на её страх, Хизер услышала справа негромкое шуршание, до того тихое, что сначала она не разобрала – действительно ли был звук, или его опять нарисовало излишне богатое воображение. Затаив дыхание, она напрягла слух до звона в голове. Где-то вдалеке завыла одна из тех адских собак, но поблизости ничего не было. Хизер уже начала расслабляться, как шуршание повторилось. Теперь она услышала это отчётливо.
Кто-то был рядом с ней.
Хизер сделала шаг назад, стараясь не шуметь. Каблуки радостно цокнули по полу, давая прекрасный ориентир неизвестному врагу.
Звук стал громче, теперь тот, кто производил его, даже не пытался прятаться. Ссссс... словно по полу протаскивают большую мёртвую тушу.
Хизер присела и провела руками по полу, стараясь отыскать упавший пистолет. Он должен быть где-то недалеко... где-то здесь...
Ссссс...
Шуршание поднималось откуда-то снизу с угрожающей быстротой. Хизер шарила по полу всё быстрее. Ну где, где?! Волосы растрепались окончательно и вбивались в глаза вперемежку с солёным потом.
В десяти шагах послышался лязг расшвыриваемого в сторону металлического предмета. Звук затих – перед бурей бывает штиль?.. Хизер могла бы успокаивать себя тем, что в такой темноте тварь её не увидит, но знала, что это ложь. Глаза для здешних существ не были главным органом восприятия – потому что в этом мире и света-то кот наплакал.
Ссссс...
Оно подползало всё ближе. Когда шуршание в очередной раз затихло, рука Хизер зацепилась за ствол пистолета. Наконец-то!
Хизер вскочила на ноги – прятаться уже не имело смысла, – и отбежала на несколько шагов назад. Неизменное шуршание неторопливо двинулось вслед за ней. В лицо ударила струя тёплого влажного воздуха.
Она бы выстрелила, будь у неё три или даже два патрона. Но патрон был один, и нужно было действовать наверняка. Хизер остановилась, перебирая в уме дальнейшие варианты действий. Пальнуть на звук? Нет, слишком мала вероятность попадания. Убегать из угла в угол? Но рано или поздно эта игра закончится плачевно. Ждать, пока оно себя выдаст? Нет...
Ссссс...
У Хизер создалось впечатление, что чудище, скрывающееся в темноте, играет с ней, наслаждаясь её беспомощностью. Она не сомневалась, что тварь прекрасно её видит, просто не спешит нападать – отходит то дальше, то ближе, да так, что чуть не касается её лица.
Хизер подняла пистолет. Один патрон. В следующий раз, когда чудовище подползёт близко...
Ссссс...
Осклизлое тело заскользило по полу. Воздух опять наполнился ароматом мяса трехнедельной давности, и Хизер поняла: пора.
Сюда... Нет, чуть правее. Что бы оно ни представляло собой, голова должна быть обращена в её сторону. И если ей удастся хотя бы примерно угадать это место...
Существо поняло её планы слишком поздно. В последний момент оно рванулось вперёд... и в эту же секунду Хизер дёрнула курок. Помещение прорезала жёлтая молния, и в один бесконечно короткий миг всё застыло в медном свете.
Это была змея. Хизер видела в детстве анаконду в зоопарке, но эта змея была по меньшей мере втрое крупнее той. Даже когда змея полностью ложилась на пол, её спинка возвышалась над головой Хизер. Блестящая чёрная кожа сома... Двадцать футов длины... Кончик хвоста всё ещё скрывался в большом вентиляционном отверстии, откуда она выползла. А голова... голова была в двух дюймах от её лица. Костяной панцирь, обтянутый кожей, скрывал под собой головку, странно маленькую для такой огромной твари. Когда Хизер выстрелила, панцирь как раз развёрзся, обнажая бескожую розовую морду с двумя чёрными точками глаз и огромной пастью, усеянной зубами.
Хизер в этот момент не пожалела, что вокруг царит непроглядная тьма. Если бы она видела, как такое создание вылезло из чёрного провала, расшвырнув вентиляционную решётку, то страх парализовал бы её до такой степени, что она навряд ли смогла оказать какое-либо сопротивление.
Она нажала на курок ровно тогда, когда змея нападала, и это решило исход поединка. Полсекундой раньше, полсекундой позже – и дело обернулось бы совсем иначе. А сейчас Хизер чувствовала, как содрогаются стены от агонии исполинского хвоста, слышала тонкий комариный писк, переходящий в ультразвук. Гигантская змея умирала, сражённая одной пулей девятого калибра. На руку Хизер, вытянутую вперёд, брызнули несколько капель горячей крови. Она не почувствовала отвращения – просто спокойно вытерла руку об стену, которая была рядом.
Змея умирала долго, не меньше минуты. Она не хотела умирать, она привыкла к лёгким победам и не верила, что жизнь её оборвалась при схватке с такой слабой добычей. Но биение хвоста об пол начало утихать по мере того, как кровь из разнесённой на куски головы выливалась на пол, и скоро то, что лежало перед Хизер, было просто большим куском мяса, настоящим подарком для двуглавых собак и прочей мелюзги.
Вновь наступила тишина. Хизер попыталась сделать шаг и чуть не поскользнулась на луже крови, образовавшейся под ней. Ещё одно падение – это было бы уже сверх меры. Она начала отходить в сторону, ступая очень осторожно. Мокрые от крови подошвы липли к полу.
Господи, неужели это я сделала?
Да, это сделала она. Хизер, никогда не смотревшая боевики и никогда не читавшая детективы (даже папины). Хизер, которая боялась выходить из дому с наступлением сумерек. Она разнесла голову большой змее, а теперь стояла в луже его крови и мозгов (хотя мозгов у этой твари наверняка негусто) и чувствовала себя при этом великолепно. Почти счастливо.
Счастливо?
А разве нет? Хизер поднесла ладони к лицу, хотя не могла их видеть в темноте. Разве это не так? Руки не дрожат, её не воротит и не шатает при ходьбе. Она чувствовала странное возбуждение – страстный, даже болезненный порыв действовать, смешанный с безотчётным сексуальным желанием. Пожалуй, она ничего не имела бы против, если бы тут появилась ещё одна такая змейка (при условии, конечно, что у неё был бы автомат с неограниченным количеством патронов). Улыбнулась бы и выпустила всю обойму прямо в харю.
– У каждого из нас свои скрытые способности, – произнесла Хизер в темноту. – У каждого из нас... свои...
У каждого из нас свои скрытые способности. Так сказать, тёмная сторона личности, о которой мы и не догадываемся, пока она однажды не даст о себе знать.
Кажется, она слышала эти слова опять же в какой-то телепередаче. Хизер не помнила, кто это сказал, но признала, что он был чертовски прав.
Тёмная сторона, доселе спавшая в тени. Она была разбужена этими мёртвыми коридорами, не видевшими солнечного света. Эта часть её сознания не только чувствовала себя уютно в этих катакомбах, но и упивалась опасностями, которые её подстерегали, и с наслаждением наблюдала за испуганными метаниями второй половины.
Разве не чувствовала она, как будто ей кто-то управляет с тех пор, как она захлопнула за собой дверь туалетной комнаты? Что кто-то, сидящий в её голове, выбирает за неё единственно верные варианты действий? Смогла ли бы папенькина дочка, которой она всегда была, сориентироваться так быстро в этих немыслимых обстоятельствах?
Нет, нет и ещё раз нет. Хизер опёрлась спиной об стену. Миссис Кабуто хвалила её за меткость, но в тире были манекены из папье-маше. Сама она никогда бы не смогла расчётливо стоять и ждать, пока змея подползёт поближе, и пустить пулю в верный момент. Никогда.
Из глубин памяти всплыло имя, услышанное не так давно от Клаудии. Алесса. Теперь Хизер вспомнила, почему она не может её забыть. Это имя преследовало её в плохих снах, сводя с ума.
Гудок паровоза... Искореженные рельсы...
Голова мгновенно взорвалась страшной болью. Только что Хизер стояла, прислонившись к стене, и рассматривала свои ладони, а секундой позже она сползла на окровавленный пол, схватившись руками за виски. Днища глаз прорезали тончайшие красные нити, которые потом сплелись в одну сплошную паутину.
Нет, только не надо опять, не надо...
Колыхающееся розовое пламя. Оно вернулось, как и гудение в голове и далёкий вой пожарной сирены. На этот раз дымка была ближе к ней, она опаляла лицо и жгла ресницы. Даже корчась в адской боли, Хизер увидела за пеленой огня чьё-то огромное лицо. Лицо, знакомое и в тоже время никогда раньше ею не виденное. Она не могла приглядеться лучше... но лицо расплылось в торжествующей усмешке, когда она протянула к нему руки за помощью. Оно удалялось в полыхающую стихию, оставляя её одну.


С уважением, Администрация.
13 Станция - (с) Гришин Игорь, 2008-2011.
 
13-stationДата: Воскресенье, 16.08.2009, 22:50 | Сообщение # 12
Великий Волхв
Группа: Администраторы
Сообщений: 4207
Репутация: 666
Статус: Отсутствует
Глава 11

Хизер пришла в себя внезапно, как и в первый раз. Она опять стояла на четвереньках, низко опустив голову. Над головой матово сияли люминесцентные лампы.
Боль пропала, словно её и не было. Осталось только саднящее ощущение, что тебя десять миль протащили по кочкам и бросили на обочину дороги.
– Всё прошло? – спросила Хизер, оглядываясь. Она находилась в оранжерее первого этажа. Клумбы с саженцами и запертые двери магазинов. Под потолком мерно тикали часы: 22.06. Никаких двуглавых собак, фонареподобных чудовищ и ржавых коридоров. Всё вернулось на место.
Хизер шумно выдохнула. Неужели ей всё это приснилось?
Она посмотрела на прокушенный сапожок и с огорчением признала: это был не сон. Она и в самом деле где-то была, провела там целых полтора часа.
Фонарь по-прежнему был в левом кармане. Пистолет она благополучно потеряла, но раз в нём не осталось патронов, то Хизер жалела об этом не сильно. И потом, раз она вернулась в нормальный мир, то оружие ей ни к чему.
Хизер пошла к выходу в холл. Всё тело ныло и ломало – последствия падения. Теперь, когда опасности были позади, она признала, что очень устала, аж валится с ног. Мне нужно поспать, сказала она себе. Добраться до дома и завалиться в постель. Завтра расскажу отцу всё, как было. Он что-нибудь придумает. Он всё объяснит.
Холл пустовал, что, впрочем, было неудивительно для этого времени. Но Хизер всё равно засосало под ложечкой. Уж насмотрелась она пустынных коридоров и комнат, и вид нового босса, такого же, как и прежний, её не порадовал. Она убеждала себя, что стоит выйти на улицу, как она увидит поток машин, ползущих по дороге. Сейчас ей ничто не угрожает. Всё кончено. Маршрут один: поезд на Берген-стрит.
Когда она уже занесла ногу, чтобы встать на эскалатор, её окликнули сзади:
– Хизер?
Хизер узнала голос. Ну хоть один человек! Далеко не идеал собеседника, но после многочасового блуждания по безлюдным трущобам она обрадовалась бы последнему оборванцу.
Хизер оглянулась нарочито небрежно, зная, кого увидит: незабвенный Дуглас Картланд в своей шапочке у входа в холл. Детектив оказался весьма терпеливым человеком, раз безуспешно разыскивает её здесь уже второй час и не думает сдаваться. И вот – терпение вознаграждено.
– Это вы... – сказала она только.
Ответа Картланда она дождалась не сразу. Детектив долго молчал, ошеломлённо разглядывая девушку, изучая разительные перемены, которые произошли с момента последнего с ней общения. Впечатление было такое, словно её вываляли в грязи и вдобавок запинали сапогами.
Наконец он вновь обрёл способность говорить:
– Господи, Хизер, что случилось?
Изумление, отразившееся у него на лице, было настолько неподдельным, что Хизер едва не бросилась к нему на грудь и не вывалила всё, что пережила за последние часы. Но это было бы глупо. Очень глупо, если вспомнить, что именно этот человек навёл на неё Клаудию. Стало быть, он один из её команды.
– Вы один из них, – сказала она скорее утвердительно, чем вопросительно.
Детектив изобразил полное непонимание, и Хизер страстно захотелось отлепить ему пару пощёчин:
– То есть как – «один из них»? Что я такого сделал? И что, чёрт возьми, с тобой стряслось?
– Вы заодно с Клаудией! – прокричала Хизер, сорвавшись. Детектив невольно отстранился от неё. Наступило молчание. Картланд с опаской смотрел на взбесившуюся девушку, а та пыталась подобрать слова, достойные человека, который вогнал её в этот кошмар. Слова никак не находились. Она просто стояла, прерывисто дышала и испепеляла Картланда взглядом. Превратись её ненависть в огонь, от детектива остались бы обугленные рожки да ножки.
Первым заговорил Картланд:
– А что Клаудия? Она наняла меня, чтобы я нашёл тебя, вот и всё. Это моя работа.
– О да, вы превосходно работаете, – съехидничала Хизер. – Скажите мне только одно: это всё она сделала?
– Что – всё?
Хизер трижды провела языком по нёбу, стараясь дышать ровно. Выученный в далёком детстве способ держать себя в узде. Так. Вроде полегчало.
Детектив шагнул ближе и доверительно заговорил, заглядывая ей в глаза:
– Послушай, Хизер, меня просто наняли, чтобы я разыскал тебя. Я не знаю, что с тобой стряслось, и уж конечно не нахожусь ни на чьей стороне. Почему бы тебе не успокоиться и не рассказать всё по порядку?.. А то выглядишь, честно говоря, неважно.
– Сама знаю, – проворчала Хизер.
– Что?
– Ничего...
Хизер снова посмотрела на детектива. И этот человек говорит ей о неважном виде!.. Нынешняя версия Дугласа Картланда очень сильно отличалась от того официального сухаря, который загнал её в туалет полтора часа назад. Даже тогда было видно, что детективу не помешает немножко отдохнуть... а сейчас он выглядел, как больной раком на последней стадии. Щёки ввалились, круги вокруг глаз обозначились чётче и приняли почти пепельный оттенок. Веки подрагивали, норовя опуститься вниз. Галстук окончательно ушёл в автономное плавание, а шляпа сползла набок; края были помяты. Хизер вдруг догадалась, что делал детектив на скамейке холла до её прихода. Она могла бы поставить доллар, что Картланд, измученный поисками, просто спал, откинувшись на спинку скамейки.
Почему-то ей стало жалко этого старика, который вынужден метаться в пустом здании, чтобы найти её. Жалость должна была бы стать последним чувством, который она могла испытывать к Картланду, но ей было его жалко.
– Я знаю не больше вашего, – сказала она уже более спокойно. – Знаю только, что здесь бродят какие-то невероятные создания, и они хотят меня убить.
Детектив внимательно слушал её. Он не смеялся, не отпускал презрительные комментарии, а просто слушал. Правда, на последних словах Хизер он чуть дрогнул.
– Что-то... – пробормотала Хизер, потирая лоб ладонью. Картланд думал, что она по-прежнему обращается к нему, но это было не так. Хизер вспоминала всё, что она пережила за последние часы, и мучительно пыталась сложить единую картину. Хотела хоть что-то понять...
Но не получалось. Хуже того – ей казалось, что ответ где-то рядом, что она уже на расстоянии шага от желанной истины, но не может до неё добраться.
– Со мною что-то происходит, – сказала Хизер. – Как будто кто-то управляет мной...
Она уловила на себе взгляд детектива и встрепенулась. Мыслить вслух в присутствии чужого человека – не самая полезная привычка.
– В любом случае, – быстро заговорила она, – я не могу вам доверять. Может, вы и невинный свидетель, но именно вы, и никто иной, втянули меня в эту кашицу. Если бы не вы...
– Да расскажите наконец, что с вами такого? – раздражённо перебил Картланд. – Знаете, слышать такие слова и не знать, о чём речь вообще...
Хизер горько усмехнулась:
– Думаете, если бы я имела понятие, то была бы в таком смятении?
– Тогда что...
Хизер отвернулась от детектива и посмотрела на ряды красочных объявлений, на лампы, излучающие мягкий синеватый свет. Вспомнила низкие ржавые коридоры и кромешную темноту. Мир, где не было ничего человеческого, но который имел чудовищное аляповатое сходство с нормальным.
– Здесь что-то не так, – отрешённо сказала она, разглядывая объявление фруктового сока. Выражение на лице женщины из плаката можно было принять равно как за высшее блаженство, так и за предсмертную агонию.
Что-то было. Очень давно. Что-то забытое.
Воспоминание всплыло, как обычно, неожиданно, вызвав тупую боль в голове. На этот раз боль была терпимой, и Хизер не пришлось валяться на полу, доводя детектива до инфаркта.
Что? Что здесь случилось?
Ответа на вопрос не было. «Сеанс» кончился, оставив только осознание собственного бессилия.
И сколько это будет продолжаться? До каких пор в памяти будут всплывать потерянные воспоминания, которые ей не принадлежали и пугали до смерти?
Судя по всему, никогда. То есть до тех пор, пока не сотрутся все белые пятна и тот, кто скрывается в её голове, не восстановится окончательно... сместив настоящую Хизер в какой-нибудь тёмный уголок сознания, где она потихоньку рассеется, как белый дым.
Наверное, именно в эту секунду Хизер осознала, окончательно и бесповоротно, что тёплые денёчки кончились. Теперь она была не одна. Неведомый сосед, вызванный к жизни, оживал. Хизер не знала, кто это, но склонялась к мысли, что её зовут Алесса. Так по крайней мере было понятно, почему её разум так не приемлет это имя.
Оставалось надеяться, что всё произойдёт нескоро. Но что-то подсказывало Хизер, что она неправа.
Алесса...
Зря она вспомнила это проклятое имя. Что-то немедленно зашевелилось в её сознании, поскребло волосатыми отростками по коре мозга.
– Что не так? – спросил за спиной Картланд, видимо, решив, что она заснула стоя.
Стоп-стоп-стоп. Хизер вздрогнула, сбрасывая оцепенение. Всё, с неё на сегодня хватит. Отмучилась. Никакой Алессы нет. Нет никакой Алессы.
– Ничего, – бросила она через плечо и побежала к эскалатору, который лениво катился вниз. Картланд сделал два неуверенных шага за ней и остановился.
– Ты куда?
– Домой.
Да, домой. К чёрту Клаудию, к чёрту Картланда, к чёрту Алессу. Хизер напомнила себе, каково сейчас отцу. Она звонила ему почти два часа назад, говорила, что будет через тридцать минут. И исчезла. Тут любой родитель встревожился бы, а уж её-то отец...
Детектив стянул с головы шляпу и почесал затылок. Он выглядел основательно сбитым с толку.
– А что мне делать?
Иди домой, Дуглас. Поужинай и выспись. Наслаждайся жизнью без чудовищ и злого двойника в голове.
– Провалиться мне на месте, если я знаю, – отрезала Хизер и рванулась вниз, не дожидаясь, пока её отвезёт механизм.


С уважением, Администрация.
13 Станция - (с) Гришин Игорь, 2008-2011.
 
13-stationДата: Воскресенье, 16.08.2009, 23:52 | Сообщение # 13
Великий Волхв
Группа: Администраторы
Сообщений: 4207
Репутация: 666
Статус: Отсутствует
Глава 12

– И что это означает?
Вопрос вырвался у Хизер непроизвольно, едва она вошла в зал ожидания. Она всегда ездила на метро и знала, какая суета стоит в залах независимо от времени суток. В подземном помещении не бывало окон – определить без часов, день или ночь, можно было только по людям, которые заснули на скамейках, нежно обнимая свои сумки. А всё остальное оставалось таким же – размеренная суета людской массы, раскатистые объявления по громкоговорителю и – время от времени – гудок подъезжающего поезда. Своеобразный беспокойный уют круглые сутки. Хизер иронично называла метро местом для Неспящих. Неспящие для Хизер были существами с непостижимой логикой, полубогами, предпочитающими вокзальную кутерьму стенам своего дома. Конечно, не все обитатели ночного метро относились к классу Неспящих, но их здесь было очень много. Больше разве что в казино.
И вот... Хизер смотрела на пустой зал ожидания, сжимая в ладони ручку двери. Ни одного человека.
Дежа-вю. Натуральное дежа-вю.
Как во сне, она пошла к застекленным кассам на дальнем углу, зная, что там не сидят вежливые девушки с одинаково белоснежными улыбками. Интересно, какую надпись она увидит на закрытом окошке? «ПЕРЕРЫВ 5 МИНУТ»? Или «ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА»? Что бы то ни было, Хизер не сомневалась: они найдут причину.
Окошко было открыто, но загорожено табличкой с надписью: «КАССА НЕ РАБОТАЕТ. ИЗВИНИТЕ ЗА НЕУДОБСТВА». Очень внятно и красиво. Хизер увидела тающую вмятину на кресле – кассирша покинула пост совсем недавно. Она осмотрелась ещё раз в надежде, что кого-то просмотрела. Но нет – обширный зал был пуст на самом деле. Над головой громоздились массивные прямоугольные колонны. Рассеянный свет ламп не способен был бороться с подкрадывающейся тьмой, и серый полумрак уже успел завоевать дальние углы. Интерьер выглядел более чем зловеще.
Чёрт-те что!
Я не спущусь на платформу, сказала себе Хизер. Ни-за-что. Поднимусь обратно в холл и попрошу детектива отвезти меня домой. В качестве компенсации за причинённые неудобства.
Она подскочила на месте и едва не заорала благим матом, когда над головой раздался надтреснутый голос:
– Внимание! Поезд, отправляющийся на Берген-стрит маршрутом четырнадцать, подходит к третьей платформе!
Тьфу ты!.. Это всего лишь мегафон.
– Повторяю, поезд, отправляющийся маршрутом...
Несмотря на первоначальный испуг, голос приободрил Хизер, подкинув ей огонёк надежды. Кто знает, может, в станции и в самом деле какие-то неполадки. Понятно тогда, почему здесь так мало людей.
Мало?.. Будь честнее.
Ну хорошо. Здесь по непонятной причине ни одной живой души, но... но... Да чёрт побери, какая разница! Главное – её поезд на подходе, и если она хочет скорее попасть домой, то должна пошевеливаться.
Но как быть с жетоном?
Хизер посмотрела на турникет, загораживающий проход. При желании она могла бы проползти под механизмом – всё равно свидетелей здесь не было. Но она не испытывала ни малейшего желания потирать своей одеждой грязный пол.
А жетон всё-таки был нужен.
Хизер воровато огляделась и запустила руку в окошко. Поднявшись на цыпочки, она дотянулась пальцами до горстки жетонов, лежащих на столе кассирши рядом с чашкой остывающего кофе. Всё. Преступление совершено.
Хизер усмехнулась, погрозила пальцем собственному отражению на стекле и кинула жетон в щель. Турникет начал поворачиваться.
На стене висела большая цветная карта метро, но у Хизер не было надобности изучать её. Она и так знала, где находится третья платформа. А если бы даже не знала, то указатели висели под потолком на каждом шагу. Одна из них сейчас смутно вырисовывалась в десяти шагах. Зелёная стрелка с цифрой 3 указывала направо – туда, где ступеньки уходили вниз, под землю. Насколько видела Хизер, с освещением на нижнем этаже дело обстояло совсем худо: единственная люминесцентная лампа над проёмом лестницы громко шипела и временами начинала мигать.
Старательно отметая плохие предчувствия, Хизер ступила на первую ступеньку. Лампа в ответ на это возмущённо затрещала и погасла окончательно, провалившись в вечный сон. На площадку набежали длинные бурые тени.
Хизер сделала ещё один шаг во тьму. Ничего страшного, сейчас она спустится и снова попадёт во власть света. Не могла же вся армия ламп перегореть разом.
В каком-то смысле она была права. Вся армия перегореть не могла... а вот половина – пожалуйста. Оставшиеся редкие источники света уже не могли держать оборону в жестокой борьбе с тьмой. Узкий коридор напоминал зебру – полоса тёмная, полоса светлая. Тёмные полосы были чаще и шире.
Хизер подняла глаза и с трудом различила полустёртые знаки на вывеске, покачивающейся над ней. Зелёная стрелка на этот раз уверенно рвалась вверх. Не бойся, Хизер, иди и дойдёшь.
И снова спокойный и рассудительный голос в голове. На этот раз в нём чувствовались недоумение и обида.
Поворачивай назад, пока не поздно. Сколько я тебе это говорил... Почему ты не слушаешься?
Действительно, почему? Что мешает ей побежать обратно вверх? Почему она, несмотря ни на что, тупо ползёт вперёд, как мошкара в огонь костра? Ведь в конце концов, метро – не единственный способ попасть домой.
Верно, Хизер. Молодец. Всё верно. А теперь ты совершишь поворот на сто восемьдесят градусов и затопаешь по лестнице. Давай.
Но зелёная стрелка упрямо указывала вверх, приказывая идти дальше. Краска отвалилась с кончика стрелки, делая её похожей на зелёный гриб.
Хизер вздохнула. Ничего не поделаешь.
– Со мною ничего не будет, правда? – вслух спросила она. Пустое здание ей не ответило, но Хизер показалось, что под ногами едва заметно дрогнул пол. Одобрительно.
– Ну смотрите...
Она пошла вперёд. Пошла быстро, чтобы выказать свою смелость, но по мере того, как редчали светлые полосы, ноги сами собой налились свинцом. В воздухе пряно запахло сырой землёй – откуда ему тут взяться? От аромата нещадно щекотало в ноздрях, и слезились глаза.
Но по-настоящему плохо Хизер стало, когда она доковыляла до поворота. На бетонной стене она увидела знакомый знак – ярко-красный двойной круг, описанный вокруг трёх кругов поменьше. Знак был нанесён с маниакальной аккуратностью, выверен до мельчайших штрихов. Краска фосфоресцировала в темноте, загораясь алым свечением. Хизер не хотела смотреть на неё... но взгляд сам собой возвращался к кругам, как свидетель какого-либо омерзительного действа не может отвести глаза.
Кто нарисовал это в столь неподходящем месте? И почему?
Из любопытства Хизер задержала взгляд на знаке на несколько секунд. Так и есть – знак размывался, окрашивая всё вокруг в розовый цвет. Снова колющая мигрень и чувство, что на тебя выливают три галлона азотной кислоты, замораживают душу и тело, сохраняя навека. Очень неприятно, но просто ласковая трёпка по сравнению с Великой Всепоглощающей Краснотой.
Алтарь...
Сосед по голове шевельнулся снова, выдав на-гора очередное воспоминание. Голова почти не заболела. В конце концов, мрачно подумала Хизер, я к этому даже привыкну.
Алтарь. Медный звук колокола, расходящийся по окрестностям. Десятки людей, благоговейно приникших лбами к полу. Монотонный голос проповедника, вгоняющий в сон. А за окном – клочья белого тумана, ползущие по улице.
Хорошие видения. Жаль только, что бессмысленные. Бессмысленные для Хизер. Та, которую звали Алессой, отлично понимала, что означают эти образы. Но пока не хотела делиться откровениями.
Хизер отвернулась от знака. Пора идти дальше. Что бы эта штука ни означала, хорошего в ней мало.
За поворотом была тьма. Полная. Где-то очень далеко маячил слабый огонёк, но для стофутового коридора этого было явно недостаточно.
Господи, только бы снова не монстры.
Хизер постояла, прислушиваясь к звукам, исходящим из коридора. Тишина. Те, кто прятались во тьме, ничем себя не выдавали. Либо хорошо затаились, либо их там вовсе не было.
Приходилось надеяться на последний вариант. Хизер с грустью вспомнила о своей недавней экипировке. Очень не помешал бы приёмник или хотя бы фонарь. Не говоря уже об оружии.
Она подалась назад и чуть пригнулась, готовясь к марш-броску. По-хорошему, вообще не стоило соваться, но раз уж на то пошло, то нужно максимально сократить время пребывания в опасной зоне.
Раз... Два... Три!
Хизер сорвалась с места и стремглав бросилась вперёд, держа курс на свет. Страха почти не было – она испытывала только непринуждённый спортивный азарт. Темнота покорно расступалась перед ней. Никто не хватал Хизер за ногу и не ставил подсечку. Но она не остановилась, пока не добежала до лестничной площадки. На потолке висела грязная лампа – полчища мошек залепили стекло изнутри, бросая на пол бесформенные тени. Вывеска здесь была ещё более ржавой и мутной – никак, сошла с девятнадцатого века. Хизер с трудом различила знакомую зелёную стрелку, направленную косо вниз.
Хизер отдышалась, привалившись спиной к перилам. В груди жгло, как раскалённым металлом. Не привыкла она к таким пробежкам – сказывалась нелюбовь к спорту. Дыхание приходило в норму, вытягиваясь в тонкую макаронину.
Когда резь в груди прошла, Хизер снова обратила внимание на вывеску. Насколько она помнила планировку метро, спустившись посюда, она должна попасть на заветную платформу номер три. Только она почему-то не была уверена, что там её ждёт поезд на Берген-стрит.
Но голос...
А что голос? Грош цена этому голосу. Мало ли что можно болтать по динамику... особенно если в станции никого нет.
Платформа номер три была закутана в вуаль темноты и тишины. Никакого намёка на приближающийся поезд. Над рельсами одиноко горел красный семафор. Обманули дурака на четыре кулака.
Тот, кто убеждал её вернуться обратно, удовлетворённо хмыкнул. Ну что же, может, хотя бы теперь?
Хизер угрюмо кивнула. Выбора не остаётся.
Но...
Впереди, на рельсах, что-то было. Хизер видела большой прямоугольный силуэт, почти сливающийся с чернотой, но отсюда не могла его разглядеть. Она сделала шаг, опустившись на ступеньку ниже. Нет, не видно. Придётся прогуляться по платформе. Никто, слава Богу, у рельсов не подавал признаков жизни.
Теперь, когда она была ближе, узнать предмет не составило труда. Это был вагон. Малогабаритный пассажирский вагон, припаркованный на линии, по которому должен был прибыть её поезд. Стоял он косо и как-то... неуклюже, что ли. Присмотревшись, Хизер увидела, что все колёса вагона сняты – из-под дна торчали только голые остовы рессор. Да и вообще вся конструкция выглядела так, словно её притащили со свалки. Откуда это здесь взялось?
Дверцы на вагоне не было, Хизер могла свободно пройти через широкий проём. Наученная горьким опытом, она не стала делать это сразу, а сначала обошла вагон, протирая стёкла окон и всматриваясь внутрь. Особых успехов это исследование не дало. Единственное, что ей удалось увидеть – все сидения были пусты.
Хизер наконец набралась решимости и ступила в мрачные своды пустого вагона. Она сразу же заметила, что спинки большинства сидений изорваны в клочья. Тут и там на полу валялись белые куски обивки. Что за бессмысленный вандализм?.. Хизер неодобрительно цокнула языком, увидев сиденье, вдоль и поперёк исполосованное острым лезвием.
Бог знает почему, но в вагоне стоял жуткий холод – на добрый десяток градусов прохладнее, чем на платформе. Хизер почувствовала, как кожа покрывается пупырышками. Она пошла между длинными рядами сидений, отгоняя внезапно навалившееся чувство клаустрофобии. Окна вагона стали непроницаемо-чёрными, и Хизер ярко так представила, что вагон засыпан землёй по самую крышу, похоронен навечно вместе с ней. Во рту немедленно пересохло.
На одном из передних сидений лежал продолговатый свёрток, любовно обвитый подарочной лентой. Обёртка порвалась, и из-под блестящей фольги выглядывал краешек деревянного ящика. Свёрток смотрелся, мягко говоря, необычно. Хизер смотрела на него с нарастающим изумлением. Это ещё что такое?
Нет, она хорошо могла представить себе, что кто-то так спешил на праздник, что забыл подарок в вагоне электрички. Но совсем другое дело, если этот вагон отцеплен от состава сто лет назад и основательно подвёргся воздействию неизвестных вандалов, снявших с него всё, что только возможно.
Но свёрток по-прежнему лежал на разорванном сиденье, являясь живым символом реальности невероятного. На нём лежала большая открытка с нарисованными гладиолусами. Хизер взяла открытку и почему-то понюхала цветы, вытисненные на картоне. Запах бумаги, воскрешающий в памяти образ неподъёмных библиотечных стеллажей. Ничего необычного, открытка как открытка.
Хизер перевернула открытку и увидела на левом верхнем углу короткую надпись всего в одну строчку. Ей пришлось чуть ли не коснуться её носом, чтобы различить буквы, написанные густыми чёрными чернилами:

С днём рождения.

Вот так вот. С днём рождения. Хизер показалось почти оскорбительным отсутствие восклицательного знака в конце. Без привычной приставки надпись смотрелась вяло и бесчувственно – от неё не веяло теплотой. Ещё неизвестно, обрадовался ли бы получатель такому пожеланию. Хотя, конечно, всё зависит от подарка. А открытка, это так... бесплатное приложение.
Вот отец никогда не утруждал себя написанием открыток для Хизер. Ритуал её дня рождения не менялся из года в год, сколько она себя помнила. Возможно, потому он и не терял своего волшебного очарования.
Отец в этот день не садился за работу. Наверное, это был единственный день в году, когда он сознательно пересиливал в себе жажду творения. Хизер знала, что ему даже этот однодневный перерыв даётся нелегко, но никогда не пыталась его отговорить. Это было одним из негласных договорённостей между дочерью и отцом – знак того, что в течение всего дня отец посвящает себя Хизер. Они оба это понимали и никогда не меняли установленный порядок.
Еду готовил отец. Максимум, что разрешалось Хизер – сходить в магазин за продуктами. А готовил отец великолепно, частями лучше, чем она сама. Хизер сидела у себя в комнате, смотрела телевизор, слушала любимую музыку и чувствовала разносящийся по дому аромат тёплой выпечки. Ближе к вечеру ощущение приближающегося чуда нарастало. И это было великолепно.
И, конечно, застолье. Тот самый праздничный ужин. Они сидели в кухне за столом, говорили о совершенно банальных с первого взгляда вещах. Хизер каждый год не переставало изумлять разнообразие блюд, которые мог приготовить отец. Кажется, ни одно блюдо не повторилось дважды за то время, пока Хизер себя помнила. Честно говоря, она не знала рецепта и половины всех этих яств. Ей иногда даже стыдно становилось из-за своей гастрономической ограниченности.
А потом, когда вечер скатывался к ночи, в кухне зажигался свет и все темы разговоров бывали исчерпаны, наставал момент для вручения подарка. Подарок всегда лежал на верхней полке кухонного шкафа – если бы у Хизер вдруг начисто отшибло совесть, она могла бы загодя заглянуть туда и узнать, что для неё приготовил отец. Этого она, разумеется, никогда не делала и даже не подумывала. Просто с трепетом ждала, что на этот раз извлечётся из недр шкафа, ставшей на минуту волшебным ящиком.
Хизер поймала себя на том, что несознательно ощупывает тонкую серебряную цепь, накинутую на шею. Она уж совсем забыла о нём. Эта цепь стала для неё почти неотъёмлемой частью тела с тех пор, как её подарил отец на пятнадцатилетие. Хизер помнила, как её охватил восторг при виде безделушки, заботливо сложенной в синюю коробку. Это было для неё необычно – ведь она никогда не испытывала особой любви к украшениям. Даже в подростковые годы, когда девочки изо всех сил пытаются походить на взрослых женщин, её не обуревала горячка краситься и навешивать на себя тонны фальшивого золота. Хизер знала, что одноклассницы ненавидят её за то, что она не похожа на них. Девчонки в школе насмехались над ней за спиной и обзывали «монахиней», но ей, в общем-то, было глубоко наплевать. Школа была в её жизни просто местом получения знаний, необходимых для дальнейшего устройства на работу. Хизер не собиралась вечно сидеть на шее у отца.
На конце цепи висел белый фарфоровый шарик c замысловатым золотым узором. Возможно, кто-то сказал бы, что такой кулон можно купить в любом дешёвом магазинчике, но его элегантная простота покорила Хизер с первого взгляда. Она почти влюбилась в украшение и сразу дала себе слово всегда носить её с собой, что бы ни случилось...
Как выяснилось позже, у кулона был ещё один сюрприз. Вечером, лёжа на кровати, Хизер внимательнее рассмотрела свой подарок и заметила, что если трясти шарик в руке, то внутри слышно тихое постукивание. Поднося кулон к светильнику, она вгляделась в хитросплетение узоров и увидела тончайшее углубление, опоясывающее шарик по диаметру. С минуту она колебалась – ей не хотелось подвергать риску папин подарок, – но потом любопытство взяло верх, и она начала осторожно ковыряться ногтём в углублении. Половинки были слеплены крепко, но упорство не осталось невознаграждённым: скоро шарик раскрылся в ладони Хизер, представив её взору спрятанный внутри полупрозрачный камень. Камень имел гладкую овальную форму и наливался кроваво-красным блеском, если сквозь него смотреть на свет. Хизер он показался отдалённо похожим на карбункул. В какой-то момент она подумала, что это вообще не камень – когда Хизер сильно сжимала его в пальцах, он поддавался, упруго вминаясь внутрь. Скорее это было похоже на прочно застывшее желе. Хизер в задумчивости вложила камень в одну половинку кулона и накрыла другой. Раздался негромкий щелчок – кулон снова стал единым, словно и не разъединялся.
Утром Хизер не вытерпела и спросила отца, что за камень заключён в кулоне, который он подарил.
– Не знаю, – ответил отец. – Но красиво, правда?
– Очень, – согласилась Хизер. – Почему ты не сказал о камне вчера? Я ведь могла и не заметить...
– Я хотел, чтобы ты сама догадалась о камне. Проверка на наблюдательность, так сказать. Знаешь, Хизер, ты не обманула мои ожидания.
Она смущённо улыбнулась. Отец придвинулся поближе и приобнял её за плечо. Голос стал серьёзным.
– Этот камень – он очень необычный. Считается, что он приносит удачу и помогает защититься от злых духов.
– Правда? – спросила Хизер, с интересом разглядывая драгоценность, которая покоилась на её ладони.
– Ну, по крайней мере, так говорят. Но я хочу, чтобы ты надевала его всякий раз, когда будешь куда-нибудь уходить из дома. То есть я не думаю, что это и в самом деле так... но дополнительная защита никогда не помешает, верно?
– Конечно! – с энтузиазмом подтвердила она. Она так и так не собиралась расставаться с украшением, и если это будет приятно отцу, то ей будет приятнее вдвойне.
Вот так-то. С тех пор шарик на цепочке стал неизменным её спутником. Ей нравилось иногда любоваться драгоценностью, которая сверкала кровавой каплей на ладони – частичкой родного дома, которая сопровождала её, где бы она ни была.
Сегодня она совсем забыла о кулоне – наверное, потому, что он провалился внутрь жилетки и ничем не давал о себе знать. Сейчас, когда Хизер вспомнила о нём, ей стало чуточку лучше. В душе замаячила смутная надежда, что, несмотря на всё безумие, творившееся рядом, в конце концов всё будет хорошо. Всё будет хорошо...
Кулон юркнул сквозь ослабевшие пальцы и повис на натянувшейся цепочке. Хизер ощутила в руке пустоту. Всё. Волшебное действие папиного подарка прошло. Не всё так просто. Родной очаг был где-то там, за мили тёмных катакомб, невообразимо далеко... а безумие – здесь, стоило только протянуть руку.
Хизер подняла свёрток. Он оказался неожиданно тяжёлым. Железом, что ли, напихан? Она принялась срывать фольгу, обнажая неотесанные края ящика. Так и есть – когда обёртка упала, из тёмной полости на неё взглянул синий блеск металла. Сначала Хизер показалось, что это длинная труба, но она быстро поняла, что ошиблась – стоило посмотреть на жёлтый деревянный приклад. Это был дробовик. Двустволка двенадцатого калибра, вещица, носящая гордое звание «лучшего средства убеждения».
Хизер снова посмотрела на открытку, которая лежала на полу. Букв не было видно, но она помнила прохладное поздравление:

С днём рождения.

Кому предназначался «подарок»? Хизер не знала, но раз получателя рядом нет и не предвидится...
Дробовик оказался достаточно лёгким по весу. Короткий ствол позволял носить его довольно удобно. Хизер попробовала зажать ружьё под мышкой, но оно тотчас начало съезжать вниз. Что ж, придётся держать ствол наперевес, как сумасшедшая партизанка.
Дойдя до выхода, Хизер оглянулась. Осиротевшая фольга скомкалась в углу сиденья.
– Спасибо, парень, – сказала Хизер, обращаясь к гипотетическому владельцу ящика. – Я тебя не забуду. Честно.
Ей и в голову не пришла мысль, что подарок мог быть предназначен для неё.


С уважением, Администрация.
13 Станция - (с) Гришин Игорь, 2008-2011.
 
13-stationДата: Воскресенье, 16.08.2009, 23:54 | Сообщение # 14
Великий Волхв
Группа: Администраторы
Сообщений: 4207
Репутация: 666
Статус: Отсутствует
Глава 13

Урр... Урр...
Из-за завесы мглы доносились звуки, очень похожие на младенческий лепет – до того жалобные, что у Хизер сжалось сердце. Она представила карапуза, сидящего на холодных рельсах и беспомощно озирающегося в поисках родителей.
Урр... Урр...
Лепет продолжался с удивительной ровностью. Как вообще ребёнок мог очутиться в этом кошмаре?..
Да хоть как. Очутилась же она здесь как-то.
Хизер вздрогнула, мысленно увидев картину: к малышу сзади хищно подкрадывается псина с раздвоенной головой. Сейчас она прыгнет и сомкнёт челюсти на его шее.
Долго размышлять было нельзя. У неё по крайней мере есть оружие, и она может защитить блудного ребёнка.
Всхлипы стали ближе, но их громкость, напротив, начала стихать, словно тот, кто их издавал, уже истощил все свои силы и больше не мог плакать. Хизер прибавила шагу. Она находилась на четвёртой платформе, параллельной с третьей. Отсюда поезда тоже могли отправляться на Берген-стрит и здесь, по крайней мере, на рельсах не стоял вагон без колёс. Хизер заглянула на платформу без всякой надежды, чтобы успокоить совесть... и услышала эти звуки, щемящие сердце.
– Кто здесь? – окликнула Хизер, решив, что она уже достаточно близка от ребёнка. – Кто-нибудь...
Жалобные стоны стихли. Хизер напряжённо вслушивалась, но ребёнок – если он был – ничем не давал о себе знать. Она вдруг засомневалась, а не послышалось ли ей это причитание.
Но нет. Она уловила призрачное изменение плотности темноты перед собой. Тёмный сгусток медленно сместился вправо, сместился совсем бесшумно, как если бы... крался...
Тревога!
Перед глазами вспыхнула красная лампа, разом поднявшая уровень адреналина в крови в два раза. Хизер вскинула дробовик и ткнула вперёд стволом.
Не нервничай, Хизер. Только не нервничай.
– Если здесь кто-то есть, – чётко сказала Хизер, – пожалуйста, дайте о себе знать. У меня ружьё, и я могу выстрелить.
Никто ей не ответил. Напряжение росло. Пот градом катился по спине и жёг кожу. Хизер взвела предохранитель и упёрла палец в курок.
Урр... – раздалось над её правым ухом. Это уже не был тот трогательный лепет, который сразил её сердце. В голосе слышались нечеловеческие нотки, делающие звук чем-то похожим на баранье блеяние. Хизер судорожно развернулась, отлично понимая, что не успевает. Ствол на полпути ткнулся обо что-то мягкое, преграждающее путь. Стрелять не было никакой возможности.
Чёрт, я подпустила его!
Хизер отскочила назад, одновременно стараясь выровнять ствол. Перед самым лицом со свистом пронеслась лапа с иззубренными когтями. Насколько кончики когтей разошлись с её лицом? Миллиметр? Полмиллиметра?..
Противник разочарованно засопел и попытался ретироваться обратно под покров темноты. Но он уже проиграл, упустил свою возможность. Хизер не собиралась давать ему второй шанс. Она нажала курок.
Дробовик взорвался оглушительным выстрелом. С правого ствола полыхнул красный огонь, освещая серое тельце, похожее на большую раковую опухоль. Оно проворно прижало свои ласты к почти слипшимся векам, защищая глаза от обжигающего света... но это ему не помогло. В угасающем сиянии Хизер заметила, как «опухоль» отбросило назад, к стенке. Одновременно её пронизала страшная боль в ключице – она никогда прежде не стреляла из такого мощного оружия и понятия не имела, что в иных случаях отдача может отправить стреляющего на тот свет. Хизер глухо застонала и выронила дробовик на пол. Согнувшись в три погибели, она поглаживала ключицу. Кость странно ушла внутрь, и на какое-то время она была уверена, что ключица сломана. В панике она из всех сил шевельнула рукой и испытала безмерное облегчение. Да, было больно, но рука двигалась достаточно свободно. Кость была целой, иначе она сейчас орала бы благим матом.
Тварь, сражённая выстрелом, умерла. Хизер могла себя поздравить. Впрочем, была ли это её заслуга? Или букеты правильнее дарить соседке, что делила с ней кров черепа?
Она нагнулась и подняла дробовик здоровой левой рукой. М-да, убойная сила оказалась у подарочка. В будущем следовало применять его с осторожностью. Омрачало только то, что теперь в стволе снова остался последний патрон. Особо шиковать не придётся.
Что ж, здесь она, похоже, выполнила все миссии, которые были для неё уготованы. Хизер заковыляла к выходу из платформы, чувствуя себя инвалидом первой группы. А что... ещё два-три конфликта под завесой темноты – и ей могут свободно выдать красную книжку.
Да, а ещё пять-шесть – и можно плотника вызывать.
Голос просто стебался над ней, но Хизер ради солидарности растянула потрескавшиеся губы в улыбке. В конце концов, она начала привыкать к своим мнимым собеседникам и испытывать к ним определённую симпатию. Мистер Насмешник и Мистер Здравый Смысл были далеко не ангелами, но они были всё-таки лучше, чем полное одиночество.
Хизер с облегчением навалилась на почерневшие поручни лестницы. Всё, можно подниматься.
Но почему-то она задержалась и ещё раз окинула взором пустую платформу. Там была только темнота вкупе с тишиной – смесь, ставшая такой обыденной за последние часы. Хотя насчёт тишины – это ещё вопрос. Если прислушаться... внизу по шпалам быстро-быстро сновали мягкие лапки. Крысы. Хизер не страшилась этих тварей до такой степени, как лучшие представители прекрасной половины, но сколько-либо значимой любви тоже не испытывала.
Ничего... Ничего такого.
Нет, всё-таки что-то было. Безотчётное, но тем не менее тревожное ощущение, которое нашло на неё у входа в бутик «Маргарита». Тогда оно её не обмануло. Хизер была уверена, что не промазала и на этот раз.
Рельсы... Перрон... Темнота... Огонёк семафора...
Вот оно! Хизер впилась взглядом в круглую лампочку над рельсами. Лампа горела тусклым зелёным светом, отбрасывая цветные блики на железную дорогу. Когда она только спустилась, огонёк сиял чуть ниже и был красным. Хизер помнила это точно. А теперь его цвет сменился на зелёный.
Но это означает...
Нарастающий рокот. Постепенно он распался на стук колёс по рельсам и рёв двигателя, несущего вперёд поезд с длинным, почти на полкилометра, составом. Поезд выскочил из чёрного рта тоннеля и пронёсся рядом с Хизер, которая без сил присела на ступеньки, не забывая осторожно массировать ключицу. Окна вагонов заливал яркий свет, показавшийся ей едва ли не Лучом Господа. Поезд ехал слишком быстро, Хизер уже начала бояться, что состав промчится мимо, снова оставив её во тьме лицом к лицу с чудовищами, но тут оглушительно ударил гонг. Хизер так и не поняла, раздался он в поезде или на перроне. Поезд заскользил по рельсам с надрывным режущим воем, быстро теряя скорость. Хизер никогда не видела, чтобы поезда останавливались на станциях таким образом. Словно какой-то придурок внутри решил приколоться и нажать стоп-кран на полном ходу. Между рельсами и заблокированными колёсами электрички заплясал оркестр искр.
Радость, заполнившая сердце Хизер, была недолгой. Ещё до того, как поезд остановился, она успела увидеть, что повода для счастья мало. Вагоны поезда были одинаково серыми и изъеденными каким-то зелёным налётом. В жёлтых прямоугольниках окон не было ни одного человеческого силуэта – поезд был пуст. Двигатель затих, двери приветливо раздвинулись. Свет внутри мигнул, на секунду превратив состав в шагающий склеп.
Хизер почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы обиды. Ну почему так? Почему всё оборачивается таким образом? Какого чёрта сюда должен был приехать какой-то Летучий Голландец в мире метро, а не обычный пассажирский поезд, каковых полно в Эшфилде?
Господи, если ты есть... может, тебе хватит играться со мной? Я уже на пределе. Я не могу... больше не могу.
Господь не ответил... но это не означало, что на её мольбу никто не отозвался. Справа кто-то готовностью зашуршал. Не волнуйся, милая, я иду на помощь.
Хизер повернула голову очень медленно, почти зная, что она там увидит. Так и есть – комок плоти на полу зашевелился, забил ластами по земле. Она смотрела, как тварь присела, обхватила ластами голову и мелко задрожала, как свежеиспечённое желе.
Урр... Урр...
Снова звуки, которые несколько минут назад могли бы вызвать у неё светлую тоску и беспокойство. Но сейчас они подействовали на неё как ледяной душ. Хизер вздрогнула и начала поднимать ствол дробовика.
Урр...
Она могла выстрелить, но стоило ли так транжирить боеприпасы? В тот раз она попала в яблочко, после такой порции картечи невозможно было остаться в живых, сколь бы крепок ты ни был. Но эта «опухоль» продолжала жить. Жить и издавать эти жуткие звуки. Вывод напрашивался простой – второй выстрел ничего не решит, разве что отключит существо ещё на пару минут.
Но ведь противостояния вполне можно избежать. Тогда она останется с оружием.
Молодчина. Хорошо соображаешь.
Спасибо, мистер Здравый Смысл. Только это не я.

Поразительно, как она могла подтрунивать над собой в такую минуту. Хизер поползла назад, выбираясь наверх из платформы. Существо по-прежнему сидело в позе спившегося сумоиста, горестно склонив голову.
Так, ступенька... Ещё одна...
И тут случилась катастрофа. Дробовик, лежащий на коленях Хизер, накренился и свалился вниз через перила. Она успела только приглушённо вскрикнуть.
Услышав стук, эхом разнёсшийся по перрону, существо мгновенно ожило. С неизвестно откуда взявшейся проворностью оно вскочило на ноги, став ещё больше похожим на представителя известного восточного единоборства. Живот покрывали чёрные пятна самых разных форм. В свете окна Хизер увидела, как в самом центре брюха зияет большая дыра, пробитая зарядом дробовика. Вокруг раны спеклась кровь, но её было на удивление мало.
«Опухоль» начала вертеть головой и замерла, заметив обидчицу, вжавшуюся в ступеньки лестницы.
– Чтоб тебя! – закричала Хизер, пытаясь достать дробовик через поручни. Прятаться уже не имело смысла – её запалили. Самое трагичное было то, что она могла касаться дерева приклада, но ружьё лежало на полу таким изысканным образом, что совершенно не позволяло ей себя поднять.
Тварь сделала первый шаг. Щелки глаз недобро дёрнулись вверх.
Беги вверх! – заорал мистер Здравый Смысл.
Бери ружьё, – невозмутимо приказала соседка в голове.
Хизер просунула ноги под поручнями и оттолкнулась вниз. Слава Богу, проём был достаточно широким. Приземлившись, она наконец смогла взять злополучный дробовик.
Монстр сделал ещё один шаг. Теперь он был уже слишком близко, чтобы Хизер попыталась обежать лестницу. Она оглянулась на открытые двери поезда. Если только добежать...
Нет, не стоит, игра не стоит свеч. Нужно стрелять. Патрон нельзя обменять на жизнь.
Но монстр стоял. Хизер шагнула к двери, держа его на мушке. Монстр стоял. Хизер сделала ещё шаг, чувствуя лёгкое головокружение. Монстр стоял.
Когда до поезда осталось три шага, «опухоль» наконец бросилась вперёд. Хизер тоже не осталась в долгу и рванулась к двери. «Опухоль» бежала быстрее неё, удивительно быстро семеня своими толстыми ножками, но Хизер снова сделала его. Она ворвалась в поезд и не останавливаясь устремилась дальше, в другой вагон. Там она будет в безопасности.
Но бежать по вагону ей почти не пришлось. Едва она ступила в вагон, воздух снова сотряс раскатистый гонг – и снова Хизер не разобрала, где он зазвучал. Двери поезда зашипели и захлопнулись прямо перед чудовищем. Не успев остановиться, тварь вмазалась в толстое стекло и легко отскочило, как резиновый шарик. Похоже, она не получила сколько-либо заметного ушиба. «Опухоль» замахала своими ластами, пытаясь разбить препятствие, но на стекле не появилось ни трещины. Хизер наблюдала за ним, устало присев на одно из сидений у противоположного окна.
– Ну как? – спросила она, увидев, как тварь разочарованно сползает на пол платформы. – Не получается?
Тварь в последний раз повернула голову в её сторону без особого интереса. Голова начала свешиваться вперёд. Хизер погрозила ему кулаком и показала язык. «Опухоль» уронила голову между ног и застыла, снова став живым монументом.
Впереди загудел двигатель. Хизер придавило к сидению: поезд начал набирать скорость. Станция за стёклами окон дрогнула и уплыла назад. Серый комок на перроне не двигался. Когда поезд отъехал на безопасное расстояние, Хизер пересела поближе к окну, вжалась лицом в прохладное стекло и следила за монстром, пока тот не скрылся за поворотом вместе со станцией. «Опухоль» так и не встала.
Теперь по обе стороны мелькали только коричневые кирпичные стены. Подземная дорога была непривычно узкой, стены вагона едва не касались сводов. Поезд попеременно кренило то вправо, то влево, и каждый раз Хизер нервно хваталась за кресло. Если поезд сойдёт с рельсов на такой скорости, то добра ждать не приходится. А учитывая состояние рельсов...
Нет, лучше думать о чём-то другом. Хизер положила голову на спинку сиденья. Вот скажем... Интересно, кто управляет этим пустым поездом? Не может же он сам по себе разъезжать по рельсам, исправно останавливаясь на каждой станции. Должен быть машинист. Но Хизер очень не хотела встретиться с тем, кто сидел у руля. Этот человек ничего хорошего ей не принесёт... если это вообще человек.
Свет снова померк. Хизер схватилась за дробовик, лежащий на соседнем сиденье. Почувствовав под пальцами успокаивающий холод металла, она полуприкрыла глаза и начала отсчитывать в уме утекающие секунды. Прямоугольники окон чётко синели на фоне черноты, вагон мчался по неровным рельсам и беспрерывно трясся, рискуя вылететь из колеи. Свет зажёгся на пятой секунде, но эти пять секунд показались Хизер бесконечностью. За это время она успела заполонить пространство вокруг себя полчищами неясных теней, протягивающих к ней свои лапы. Вместе с приходом света страхи рассеялись. Хизер увидела, что никого нет, но сказать, что она успокоилась на все сто, было бы неправдой. На всякий случай она придвинула дробовик поближе к себе. Подумала, а не снять ли с предохранителя, но пришла к выводу, что при такой тряске это неразумно. Наконец она нашла компромиссное решение – положила ненаглядное оружие себе на колени и крепко обхватила приклад, как пожилая дама любимого пуделя. Спи, моя радость, усни, хозяйку от врагов защити.
Кстати, а куда она едет? Почему она так уверена, что поезд несёт её домой, а не в прямо противоположном направлении? Хизер попыталась вспомнить, с какой стороны примчался поезд. Кажется, с восточной... Да, точно. Со стороны Колледжа Святой Ренаты, обиталища бесшабашных студентов, которые весной устраивали целые ночные марши по улицам Эшфилда. Значит, она движется в правильном направлении. И следующая остановка – Берген-стрит, дом родной, территория Хизер.
Я еду домой, с блаженством сказала себе Хизер, прикрыв глаза. Скоро всё кончится.
Она повторяла эти слова вновь и вновь, как волшебное заклинание, а поезд тем временем уносил её всё дальше в недра полуразвалившейся подземки.


С уважением, Администрация.
13 Станция - (с) Гришин Игорь, 2008-2011.
 
13-stationДата: Понедельник, 17.08.2009, 00:07 | Сообщение # 15
Великий Волхв
Группа: Администраторы
Сообщений: 4207
Репутация: 666
Статус: Отсутствует
Глава 14

Хизер настолько расслабилась, откинувшись на мягкую спинку, что начала подремывать. Рёв двигателей и стук колёс уплыли куда-то в туманную даль и доносились до неё, как один убаюкивающий гул. Хизер поначалу честно пыталась сопротивляться нахлынувшей слабости, то и дело поднимая тяжелеющие веки, но с каждым разом делать это становилось всё труднее. В какой-то момент она почувствовала, что лампы погасли и вагон снова погрузился в темноту, но особого беспокойства это у неё не вызвало. Она просто спит, и всё. Ни один монстр не посмеет сожрать её, когда она спит. Она в безопасности... в безопасности...
Хизер спала; голову плавно мотало из стороны в сторону в такт покачиваниям поезда. Ладони разжались, кисть выпустила приклад дробовика и свесилась вниз.
Но сон не принёс ей желанного спокойствия – это мог бы понять любой, кто посмотрел бы на спящую девушку. Дыхание её иногда начинало сбиваться с ритма – да так, что Хизер буквально исходила хрипотой. Глаза судорожно дёргались под закрытыми веками – Хизер едва слышно стонала, потом ворочалась на кресле и до хруста сжимала пальцы.
Сны были размытыми и непонятными, как картины в вернисаже. Хизер сражалась одновременно с несколькими огромными чудовищами, которые норовили схватить её и проглотить. Бой обычно начинал заканчиваться в её пользу, но когда победа бывала уже совсем близка, сон подло соскакивал, как игла старого граммофона с заезженной пластинки – и Хизер приходилось начинать всё сначала в противостоянии с новым безымянным чудищем.
Потом ей показалось, что она уже дома – благополучно преодолела все ужасы ночной дороги и вставляет ключ в дверной замок. Подъезд дома почему-то очень напоминал лестничную площадку торгового центра – всё те же груды жёлтых ящиков, беспорядочно сваленные на ступеньках. Но Хизер не смотрела на них. Нужно было войти в квартиру, пока дверь с номером 102 не исчезла. Она подсознательно отдавала себе отсчёт, что всё происходящее на самом деле лишь мираж, и торопилась повернуть ключ, который никак не хотел протиснуться в скважину.
Наконец дверь открылась – совершенно бесшумно, хотя последние два месяца Хизер жутко раздражало поскрипывание петель. Её охватило странное чувство: то ли облегчение, то ли радость, то ли недоумение. Неужели всё так просто? Нет... всё-таки что-то не так. Что-то не так.
Но прихожая убеждала в обратном. Уютная маленькая квартирка, которая была её обителью, сколько она себя помнила. Над входом горел небольшой торшер, бросая на стену оранжевые отблески. Это был её дом.
– Папа? – позвала Хизер, закрыв за собой дверь. В пустом поезде мигнул свет, а в своём сне Хизер с ужасом уставилась на погасший торшер. Прихожая сразу стала чужой и зловещей.
Да... ты права. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Папа?.. Слушай, здесь творится что-то неладное...
– Шерил, ты вернулась? – странный горловой голос в кухне.
Шерил?
Имя было очень знакомым и родным. Но от него не отдавало ужасом и беспомощностью, как, скажем от «Алессы». Хизер даже не удивилась, что её так назвали. Шерил так Шерил. Какая разница.
Но тот, кто говорил, был не отец. Голос принадлежал какому-то роботу, но не отцу.
Хизер бросилась бежать, на ходу извлекая невесть откуда взявшийся пистолет из кармана. Монстр в кухне, монстр рядом с её отцом. Они не смогли прикончить её саму и решили в отместку убить отца. Но этого она не допустит. Не допустит...
– Держись, папа!
Хизер влетела в гостиную и... остановилась. Она была готова увидеть любую картину, сколь угодно страшную, но раскрывшееся действо ввергло её в полный ступор.
В первую секунду она испытала огромное облегчение – отец был здесь, жив и здоров. Сидел за столом, пил чай. Но как следует обрадоваться этому Хизер мешал субъект, который соседствовал с отцом. Уж очень он напоминал тех самых знаменитых зелёных человечков, которые то и дело мелькали в фильмах разряда «Войны будущего».
Монстр?
Если бы он предпринимал хоть какие-либо враждебные действия по отношению к отцу или к ней самой, Хизер размышлять бы не стала. Но инопланетянин казался вполне безобидным, да и отец держался спокойно. Словно рядом с ним сидел один из закадычных приятелей (таковых у отца было, прямо скажем, мало). Поэтому Хизер просто стояла и переводила настороженный взгляд с отца на инопланетянина, потеряв способность что-либо говорить.
– Шерил? Что случилось?..
Тот же невозможный механический голос. Странно. Вроде бы рот открывал отец, а не это чудо-юдо...
Отец смотрел на неё с тревогой, ожидая ответа.
– Э-э... – Хизер запуталась окончательно; ощущение сюрреалистичности происходящего возрастало. – В-общем...
Вагон резко накренило на повороте, и Хизер повалилась набок к проходу, растеряв по пути нить своего сна. Хлоп – и в следующий момент она уже заканчивала сбивчивый рассказ о своих злоключениях. Инопланетянин молча сверкал огромными глазами, прислушиваясь к её словам. Отец то и дело кивал и стучал костяшками пальцев по столу.
– Вот и всё, – промямлила Хизер, завершив свою историю. Наверное, она рассказала очень непонятно, потому что на лицах отца и инопланетянина ничего не изменилось. Внезапно она испугалась, что они ей не поверят и вот-вот начнут насмехаться.
Отец невозмутимо глотнул из своей чашки и заговорил. Хизер передёрнуло от ровного механического голоса:
– Бедная ты моя Шерил. Вечно тебе достаётся.
Она промолчала. Что она могла ответить?
– Но ничего. Я знаю, из-за чего это, – отец поднялся со стула и указал на открытое окно. Хизер проследила за движением его руки и увидела косяк разноцветных огней, поднимающихся на ночное небо. – Проклятый Тихий Холм. Думаю, мне стоит ещё разок туда наведаться и покончить с этими ублюдками раз и навсегда.
Самолёты... Нет, не самолёты. Хизер всё пыталась понять, что за хоровод огней появился в небе Эшфилда по мановению отцовской руки. Самолётов такой формы не могло быть. Конические корпуса с мигающими огнями по периметру летели уверенно и быстро, отдаляясь от Эшфилда. Армада держала путь в сторону Новой Англии, куда-то в её лесные дебри.
НЛО.
Летающие тарелки. Хизер посмотрела на молчаливого инопланетянина, по-прежнему пожирающего её взглядом. Вообще-то, вполне разумно – раз у них в доме пришелец, то должен же был он на чём-то сюда прилететь.
Вдруг она поняла, что произойдёт дальше. НЛО направлялись в место, которое стало причиной всех её бед. Как там сказал отец – Тихий Холм, так, кажется? Скоро армада достигнет туманного городка, источающего зло... и тогда нечисти мало не покажется.
И всё это ради неё. Хизер переполнила отчаянная гордость, тем более непонятная, что она понимала, насколько это глупо.
– Папа, ты лучший, – тихо сказала она. Отец театрально поклонился, сияя радостью. Хизер улыбнулась ему и снова посмотрела в окно – туда, где в черной завесе исчезали последние огоньки армады...
... и увидела, что левая занавеска окна неестественно выпирает вперёд...
– Папа, осторож...
Поздно. Человек, прятавшийся за занавеской, выскочил из укрытия с победным кличем и нанёс отцу удар в спину широкой деревянной дощечкой. Отец охнул и развернулся; лицо его было искажено болью. Нападающий не стал останавливаться и начал молотить отца снова и снова. Это был молодой человек франтоватой внешности с безумным взглядом карих глаз, со светло-каштановыми волосами и одетый в старомодную зелёную куртку. Каким-то образом отцу удалось перехватить его руку и заломить за спину. Дощечка упала на пол. Хизер хотела броситься на помощь отцу, но странное дело – она не могла сдвинуться с места, словно ноги были пригвождены к полу. Могла только протянуть руки к отцу и кричать:
– Папа!
Инопланетянин безмятежно наблюдал за дракой.
Почему он не помогает? Он же убьёт его!
– Папа!
А потом всё кончилось. Отец, пришельцы, безумец из-за занавески – всё исчезло, как если бы выключили телевизор, по которому транслировался весёлый мультфильм. Хизер напоследок успела увидеть, как отец наконец повалил нападающего на пол метким пинком отпетого каратиста и придавил его ботинком. Видения сменил гонг, раздавшийся прямо над головой и вырвавший Хизер из беспокойного сна, как пробку. Она дёрнулась и мгновенно открыла глаза, ещё не вполне понимая, что происходит. Исписанные цветными мелками стены вагона чуть подрагивали во влажных глазах. Хизер пошарила рукой по коленям и успела взять дробовик, когда пол вагона разорвался душераздирающим скрежетом и поезд мгновенно сбросил скорость почти до нуля. Хизер сорвало с облюбованного сиденья и кинуло в центральный проход. Спросонья она запросто могла бы свернуть себе шею в этом полёте, но, похоже, измученный постоянными толчками и падениями организм уже начал вырабатывать определённые рефлексы. Ещё до того, как тело достигло пола, Хизер успела машинально выбросить руки и вперёд и сжаться в комок, приняв позу эмбриона. Потому удар получился не таким сокрушающим, как можно было ожидать на такой страшной скорости. Боли она не почувствовала совсем – только сильный толчок в ладонях, молнией пробежавший к плечам и там потухший. Одна из ламп на стене вагона не выдержала нагрузку и взорвалась, усеяв спину жилетки мельчайшими осколками стекла (слава Богу, ни один осколок не пробил ткань). Поезд снова заскользил по рельсам с заблокированными колёсами.
Когда апокалипсис кончился, Хизер встала и отряхнулась, скидывая осколки с одежды. Она прибыла. С возвращением в реальный мир, дорогая.
Папа... Что с папой?
Как обычно, сон быстро начал сереть, но Хизер хорошо помнила сумасшедший блеск в глазах человека, вылезшего из-за занавески. С такими глазами ему следовало находиться в психиатрической клинике. Драка с безумцем ничего хорошего не сулила.
Нет, это был всего лишь сон.
Сон не сон, но как она хотела бы оказаться сейчас у себя дома и удостовериться, что с отцом всё в порядке, что он по-прежнему безмятежно спит у себя в кресле. Наверное, Хизер отдала бы за это пять лет жизни, если бы ей предложили. Но никто не предлагал. Так что путь домой приходилось проделывать самой.
Станция внешне ничем не отличалась от прежней. Тот же перрон, словно сошедший с дешёвого фильма ужасов, те же помутневшие рельсы, спящие в вечной темноте, та же металлическая вывеска, покачивающаяся на цепи у выхода. Правда, надпись была немного другой: «БЕРГЕН-СТРИТ».
Хизер, конечно, ничего другого и не ожидала, – но втайне надеялась, что в непосредственной близости от дома кошмар начнёт сдавать позиции, и она высадится в более или менее нормальной станции. Размечталась...
Впрочем, нужно благодарить Всевышнего за ниспосланные им маленькие радости: на платформе не было видно чудовищ, подобных жуткой неуязвимой «опухоли».
Двери услужливо расступились перед ней. Хизер, по наработанной привычке, вышла не сразу, а только после детального изучения всех уголков платформы. Свет окон поезда кое-как рассеивал мглу. Вроде никого.
Едва Хизер отошла на шаг от вагона, знакомый гонг дал понять, что поезд, приютивший её и подаривший полчаса более или менее спокойной жизни, покидает станцию. На этот раз тот, кто сидел в кабине машиниста, даже не стал утруждать себя закрыванием дверей. Поезд так и отошёл с раскрытыми, как звериные пасти, дверями. При такой нещадной эксплуатации срок его жизни был сильно ограничен. Ещё два рейса, и поезд можно списать в утиль.
Хизер попадала в полосу света, потом в полосу тени, потом снова в свет. Наконец мельтешение окон и дверей кончилось, и поезд засосало в дыру тоннеля. Вокруг снова пала тьма. Хизер поёжилась от холода, хотя и не ощутила изменения температуры. Был ли это холод страха?
Бояться нечего. Перрон пуст. Ты сама видела.
Нет,
возразила Хизер. Перрон БЫЛ пуст... Но это не означает, что сейчас здесь никого нет. Может, они только прятались. Они не любят свет, знаешь ли.
Ну тогда чего ты ждёшь? Скорее наверх!

Хизер затопала вверх по лестнице, дав себе слово, что ни за какие коврижки не будет отвлекаться по пути. Хоть даже поросёнка живьём резать станут. Она уже едва не поплатилась из-за чрезмерной отзывчивости к страданиям бедного потерянного ребёнка.
Большая синяя решётка у прохода была закрыта. Хизер неверящими глазами смотрела на тяжёлую железную цепь с чугунным замком. Изгиб замка словно ухмылялся, довольный произведённым эффектом. Хизер начала со всех сил трясти решётку, хорошо зная, что открыть её невозможно. Решётка не шевельнулась под её комариными усилиями, зато весело заклацали звенья цепи, ударяясь друг о друга. Хизер начала терять контроль над собой. Движения её становились всё быстрее, и наконец она забилась о невозмутимые синие прутья, колотя по ним кулаками. Слёзы, брызнувшие из глаз, потекли по щекам, обжигая кожу. Хизер впервые за этот вечер заплакала в голос. Она сидела на лестнице, опёршись спиной о решётку, плечи сотрясались от рыданий. Она почти дошла, была так рядом от заветной цели, и эта закрытая дверь стала той соломинкой, которая сломила ей спину. Хизер плакала, не боясь, что её могут услышать те, кому не следовало. Она проиграла. Она проиграла, и теперь было всё равно.
Постепенно она выплакала все слёзы, которые у неё были. Сердце по-прежнему ныло, прокатываясь горячими волнами, но глаза высыхали. Хизер всхлипнула в последний раз, вытерла рукавом лицо и подняла голову. Пустая станция, в стенах которой она замурована. Выхода нет.
Выхода нет...
Хизер смыкнула губы, чтобы не расплакаться снова. Но отчаяние, охватившее её, уже начало отползать обратно в нору, уступая место проснувшемуся мистеру Здравый Смысл. Вот он сейчас был очень кстати.
Не надо воды, Хизер. Успокойся. Слезами горю не поможешь.
Тебе-то легко говорить,
с обидой возразила Хизер.
Успокойся, тебе сказано. Лучше подумай вот о чём: у тебя же есть дробовик, верно? Почему бы тебе не попытаться отстрелить цепь на решётке? Мощности заряда должно хватить.
Хизер оглянулась. Вот она – цепь, змеёй свернувшаяся между створками решётки. Толстая, как бечёвка. Нет, здесь не справится даже ружьё. Как бы пули не отрикошетили и не попали неё саму. Весёленькая история получится.
Но, с другой стороны, это единственный шанс выбраться из станции. Пока всё было тихо-мирно, но Хизер чувствовала, как вокруг начинает сгущаться неявная угроза. Долго здесь нельзя было находиться. Если бы при ней был приёмник, она бы сейчас наверняка услышала далёкий треск помех.
Хизер подняла двустволку. Один выстрел. Нужно хорошо подумать, прежде чем жать на курок. Она провела рукой по всей длине цепи, внимательно ощупывая каждое звено. Выбрав звено, щель которого показалась ей наиболее широкой, она приставила левый ствол дробовика к узкому пространству щели. Если выстрел будет хорошим...
Хизер трижды глубоко вздохнула. Ну... с Богом.
Стоп!
Палец замер на курке.
Дура! Ты хоть исследовала платформу на предмет наличия других выходов? Или ты действительно думаешь, что этой чёртовой решёткой всё исчерпано?
Не мешай, цыкнула Хизер. Мне нужно уйти. Здесь опасно. Я только время потеряю.
Хизер, дорогая! Неужели ты никогда не бывала на станции Берген-стрит? Ну-ка, вспомни.

Хизер наморщила лоб. Так-так... Кажется, она пару раз замечала, когда протискивалась сквозь толпу в вагон, маленькую дверь на дальнем конце перрона. Чёрт возьми, да ведь так же! Железная дверь с табличкой: «НЕ ВХОДИТЬ!». Хизер не знала, куда ведёт дверь и для чего используется. Наверное, это не знали девяносто девять процентов посетителей станции. Но дверь была. Она однажды видела, подъезжая к станции, как оттуда вышли мужчины в спецовках – электрики или водопроводчики.
Хизер отставила дробовик, заботливо подняла защёлку предохранителя и спустилась с лестницы. Первые три шага она прошла нарочито спокойно, потом пустилась в бег. Времени оставалось совсем мало.
Дверь никуда не делась. Она по-прежнему пряталась в углу, стараясь быть никем не замеченной. Разве что заросла зелёным слоем плесени. Табличка «НЕ ВХОДИТЬ!» исчезла, остался только чёрный прямоугольный след.
Хизер повернула ручку, уверенная, что дверь плотно заперта. Иначе и не могло быть.
Но она ошиблась. Дверь была открыта... если вдуматься, разве не об этом говорила исчезнувшая табличка «НЕ ВХОДИТЬ»? Заглянув в разверзшийся чёрный проём, Хизер увидела каменные ступеньки, ведущие вниз. На сводах короткого коридора горели лампы, огороженные проволочной сеткой. Судя по всему, это был вход в канализацию или какой-то подземный проход.
Хизер брезгливо скривилась. Канализация... Нет, она не сможет ползать по подземным коридорам, вдыхая аромат сливного бачка. Всему есть предел.
Ладно, Хизер, ладно. Плакаться будешь потом. Времени нет.
Хизер закрыла дверь за собой. Спускаясь вниз, размышляла о том, как вообще можно выбраться из канализации. Сантехника не была предметом её обожания, и познания Хизер в этой области не продвинулись дальше одной-единственной мысли: выход есть везде. Значит, если она будет идти по коридору, то рано или поздно выберется наверх.
На нижней площадке, перед чёрной железной дверью, расплывалось глинистое пятно. Хизер пришлось вжаться спиной в стену, чтобы обойти дурно пахнущую лужу. Присмотревшись, она увидела, что болотная масса сочится из щели под дверью.
Ну что... откроешь?
Хизер помедлила, борясь с затаившимся в душе отвращением. Бежать, конечно, больше некуда, но, Боже, как не хотелось ей войти в этот мир тухлятины и гнили.
Дверь, оставшаяся сзади, скрипнула. Хизер оглянулась. Дверь была чуть приоткрыта, но снова захлопнулась, как только она обернулась... даже на таком расстоянии обдав её порывом холодного ветра.
Ну всё, всё. Хизер дёрнула на себя чёрную дверь. Она не шелохнулась. Хизер потянула снова, на этот раз с ощутимым усилием. Дверь немного сдвинулась, взорвавшись душераздирающим скрипом, словно провели вилкой по тарелке. Похоже, её не открывали так давно, что шарниры окончательно заржавели.
За дверью был ещё один коридор, на этот раз уже без освещения. Воздух отдавал затхлостью и каким-то кислым запахом. Прямо за порогом расплывалась большая лужа – не перепрыгнуть, не обойти. Хизер несколько секунд смотрела на колыхающуюся гладь с комочками чего-то, подозрительно напоминающего дерьмо, потом сглотнула слюну и сделала шаг вперёд, погрузив левый сапожок в воду. Кожа сапожка была хорошая, водонепроницаемая, но Хизер всё равно передёрнуло. Неприятно было не столько чувствовать соприкосновение с отвратительной жижей, сколько осознавать, что она постепенно опускается всё ниже и ниже, становится готовой на всё. Ещё днём она была обычной девушкой, считавшей святым ритуалом принятие душа перед сном и двухразовую чистку зубов... а теперь стояла по щиколотки в этой воняющей массе. Страшно подумать, на что она будет готова под утро.
Как бы это ни было трудно, Хизер закрыла и эту дверь. Это ненадолго задержит потенциальных преследователей. Она оглядела дверь в поисках замка или засова, но ничего такого не нашла.
Ну, и куда теперь?
Признаться, Хизер не имела понятия, что делать дальше. Сейчас, когда дверь была закрыта, она осталась в кромешной темноте. Коридор тянулся прямо, растворяясь в тёмной дали, и чем он кончался, было известно одному Богу.
Хизер взвалила ружьё на плечо и пошла вперёд.


С уважением, Администрация.
13 Станция - (с) Гришин Игорь, 2008-2011.
 
Вокзал » Поезд творчества » Макси-вагон » Тихий Холм (Добро пожаловать в Сайлент Хилл. Рейтинг - NC-17, фандом: СХ)
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

Copyright MyCorp © 2018